 |
|  |
|  | |
Вся беда, могло показаться, состоит в тяжелом наследстве, оставленном мне Шейлой; но это было лишь оправдание; правда же была более подлой, более глубокой и совсем непривлекательной.
Именно эта правда сказалась в моей внутренней безучастности ко всему.
Теперь я знал, как жалок удел тех, кто становится лишь, зрителем.
Мистер Найт был безучастен к тому, что происходило вокруг, потому что он был слишком горд и робок, чтобы состязаться с другими; я же видел, что его гордость и робость были не чем иным, как тщеславием, - он не хотел состязаться с другими, ибо боялся, что все увидят его поражение.
Внешне, в отличие от мистера Найта, я не был тщеславен, но в глубине души, в своем самом сокровенном отношении к людям, я испытывал то же самое.
Можно было провести еще одну параллель, хотя и значительно менее наглядную.
| |  | |  |
|  |
|
