 |
|  |
|  | |
В тоне Маргарет прозвучала едва уловимая нотка вражды, почти страха, очень ей не свойственная.
Я с тревогой подумал, что ее начинает утомлять ложное положение, в котором она находится уже несколько недель; оно начало действовать и на меня, хотя я воспринимал все это не так остро; она была тверже духом и, конечно, смелее меня во многом, но не в таких делах.
Я сказал, что нам нужно встретиться.
Нет, она не сможет, некому остаться с ребенком.
Завтра? Вряд ли.
Нам нужно все решить.
Впервые я настаивал.
На следующей неделе это будет легче.
Слишком долго ждать.
В ответ ни слова, словно нас прервали.
Затем Маргарет начала было что-то говорить и вновь замолкла.
Она, обычно такая деятельная, теперь медлила; я знал это состояние, когда, кажется, легче согласиться с тем, что жизнь твоя может быть исковеркана, лишь бы еще на неделю оттянуть решение и не искать предлога отправиться на прогулку в тот же день.
Наконец я услышал: - Льюис! Голос ее стал суровым и недружелюбным, она решилась.
| |  | |  |
|  |
|
