 |
|  |
|  | |
Рядом с ними Остин Дэвидсон казался воплощением чистоты.
Трудность вот в чем, - продолжал Дэвидсон.
Как заставить всех знакомых узнать, что я получил эту почетную награду? Люди обладают любопытным свойством не замечать то хорошее, что выпадает на долю других.
Но стоит только кому-нибудь упомянуть в самом захудалом журналишке, что Остин Дэвидсон - худший искусствовед после Вазари [Джордже Вазари (XVI в.) - итальянский живописец, архитектор, историк искусств; автор исторического труда "Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих"], как все, с кем я хоть раз в жизни разговаривал, не преминут это прочесть.
Разумеется, - радостно рассуждал Дэвидсон, - беспокоиться было бы не о чем, если бы существовал обычай упоминать о подобного рода событиях в газетах.
Что-нибудь в таком духе: "Поскольку ректору и ученому совету Итонского колледжа не удалось заручиться согласием мистера Остина Дэвидсона, они назначили директором..." Или даже: "Поскольку его величество король не сумел убедить мистера Остина Дэвидсона в непреложности религиозных истин, епископу Кентерберийскому..." Он был так весело настроен, что мне не хотелось его отпускать, тем более что он, - теперь я был в этом уверен, - и не подозревал о наших с Маргарет отношениях.
А всего несколько месяцев назад меня волновало совершенно противоположное желание: мне страстно хотелось услышать от него ее имя.
| |  | |  |
|  |
|
